“Коридорные страсти” или как сделать его уютным, красивым и просторным

“Коридорные страсти” или как сделать его уютным, красивым и просторным

Приступаем к «переделке» коридора

Дизайн коридора в квартире – не менее важная задача, чем создание интерьера гостиной, кухни или спальни. При этом его отделка и обустройство напрямую зависит от площади и конфигурации этой части дома.

Чаще всего типовые коридоры в наших квартирах имеют вытянутую, либо квадратную форму. Что касается размеров, то они, как правило, оставляют желать большего. Особенно это касается квартир домов доперестроечной застройки.

Обладая свободой выбора, мы, несомненно, предпочли бы, чтобы коридоры в наших квартирах были светлыми и просторными, но на практике все немного по-другому. Однако выход есть: даже самый маленький и узкий коридор, приложив немного усилий и выдумки, можно сделать красивым и удобным. Помогут в этом фото дизайна коридора в квартире.

Как правильно обустроить коридор узкого, вытянутого типа

Ремонт узких коридоров – дело не простое, но очень интересное, особенно, если использовать следующие нехитрые, но очень действенные приемы, которые позволят преобразить помещение в лучшую сторону.

Узкий тип коридора необходимо визуально расширить, сделать его более светлым и просторным. Для отделки пола лучше выбрать материалы светлых оттенков. В частности, на представленном выше фото видно, что для этого используется глянцевая плитка приятного песочно-бежевого цвета, которая зрительно делает коридор шире. В первой части помещения использован линолеум более темного оттенка, но с горизонтальными полосами, которые также визуально расширяют коридор.

Что касается и стен, то лучше, если они будут оформлены в достаточно легких, светлых тонах. В данном случае мы видим как раз такой вариант. Стены в коридоре отделаны декоративной плиткой молочно-кофейного оттенка, имитирующей «рваный камень», который отлично подчеркивает элегантность и «чистую» простоту этого коридора.

При этом вся мебель выбрана в темных тонах, однако не стоит загружать такое небольшое, узкое пространство лишней мебелью. Но об удобстве для себя и своих гостей забывать не стоит, поэтому справа разместился шкаф с большим зеркалом.

Большое значение также имеет правильное использование аксессуаров, которые придадут особый шарм и индивидуальный облик этому помещению. Коридор в квартире не должен быть скучным и унылым. Поэтому мы добавляем яркие, финишные штрихи: на потолке появляется подсветка с голубым освещением, на стене картины, а также наш коридор украшают две оригинальные вазы с цветами.

Сделать коридор шире и просторнее можно при помощи зеркал. Для этого они должны иметь достаточно внушительные размеры, и находиться на боковых стенах коридора. Неплохой вариант: зеркальные дверцы шкафов-купе, размещенных в коридоре. Здесь мы «убиваем сразу двух зайцев»: и помещение визуально увеличиваем, и получаем дополнительные места для хранения. Однако для того, чтобы расширить узкий коридор, при этом не загружая его мебелью достаточно на второй стороне стены разместить большое зеркало. Такой вариант оформления нам как раз демонстрирует расположенное выше фото дизайна коридора. Обратите внимание: здесь нет ничего лишнего. Площадь помещения используется очень практично и функционально.

Как говорится: шик, блеск, красота! И кто сказал, что узкий, темный коридорчик в небольшой квартире не может быть стильным и эффектным?

Стильный и функциональный дизайн квадратного коридора

Если вас можно поздравить с тем, что вы являетесь счастливым обладателем коридора квадратной формы, смело включайте фантазию и начинайте творить, благо, здесь есть где разгуляться.

К примеру, здесь хорошо будет смотреться полноценный шкаф с большим зеркалом и отделением для верхней одежды и обуви. Обратим внимание на дизайн интерьера квадратного коридора, представленного на фото. Для отделки стен и пола здесь используется достаточно сдержанная цветовая гамма, включающая теплые, мягкие оттенки: бежевый, песочный и светло-коричневый.

Интересной и яркой деталью данного дизайнерского решения является оригинальный двухъярусный потолок, нижний ярус которого обрамляет карниз из натурального дерева, совпадающего по тону с цветом входной двери и мебели.

Шкаф в данном помещении выполняет двойную роль: это и функциональное, удобное и практичное место для хранения, и отличный способ разграничить пространство. Таким же образом используется и два способа отделки пола: у самого входа здесь мы видим плитку кофейно-песчаного цвета, которая в зоне отдыха сменяется половой доской.

Вообще, взглянув на фото коридоров в квартире, оформленных дизайнерами, можно прийти к выводу, что и потолок, и пол в этом помещении могут стать отличным «полем деятельности» для воплощения всех ваших фантазий. К примеру, в центре коридора квадратного типа, можно выложить ромб, который поможет зрительно выровнять его длину и сделает его более нарядным и колоритным.

Не забывайте также о таком простом, но довольно эффективном способе декора, как дорожки, коврики и циновки различного размера и формы.Одним словом, при желании можно даже не очень удобное, темное и узкое, или наоборот, широкое помещение, превратить в настоящую визитную карточку своей квартиры, которая будет наилучшим образом демонстрировать ваш вкус и чувство стиля.

Главное, делайте все качественно и аккуратно, тщательно продумывая каждую деталь в вашем интерьере.

Помните, что самым постоянным является временное, так что со всеми вашими переделками и нововведениями вам придется существовать довольно долго!

Рубрика Прихожая

Коридорные страсти или как сделать его уютным, красивым и просторным

Дизайн коридора в квартире – не менее важная задача, чем создание интерьера гостиной, кухни или спальни. При этом его отделка и обустройство напрямую зависит от площади и конфигурации этой части дома.

Чаще всего типовые коридоры в наших квартирах имеют вытянутую, либо квадратную форму. Что касается размеров, то они, как правило, оставляют желать большего. Особенно это касается квартир домов доперестроечной застройки.

Обладая свободой выбора, мы.

Как правильно отремонтировать пол в прихожей

Прихожая – это очень активная зона в любом доме или квартире, где сосредоточены разнообразные негативные факторы. Еще не так давно единственным материалом для напольного покрытия была виниловая плитка, закрепленная на простую цементную стяжку. Счастливчики довольствовались паркетом или простой кафельной плиткой. С появлением на рынке современных материалов, количество разнообразных вариантов отделки прихожей увеличилось, стали популярны линолеум, плитка и ламинат. Какой пол лучше сделать в прихожей можно решить только после тщательного сравнения всех видов покрытия.

Как выбрать входную дверь в квартиру

Покупка квартиры – это всегда хлопотное мероприятия и все проблемы начинаются с входной двери. Именно этот аксессуар люди стараются приобрести в первую очередь, чтобы обеспечить безопасность себе и своим близким. Важно не только приобрести удобную, максимально надежную и практичную дверь, но и уделить внимание качеству отделки, уровню шумоизоляции, типу запорного механизма.

Даже если дверь не была куплена на начальной стадии ремонта, то рано или поздно решать этот вопрос прид.

Выбираем шкаф-купе в прихожую

Почти каждый владелец квартиры рано или поздно задается вопросом отделки прихожей. Всем хочется, чтобы площадь стала не только эстетически привлекательной и удобной, но и функциональной. Именно в прихожей мы зачастую размещаем верхнюю одежду и оставляем обувь. В этом помещении хранятся всевозможные аксессуары: очки, зонтики, шляпы перчатки и много других вещей.

Чтобы сделать помещение комфортным со всех сторон, следует приобрести подходящую мебель.

Как выбрать входные двери

Задача каждой входной двери защищать от воров, холода или опасности. Но если входная дверь в квартиру находится в защищенном месте и не поддается воздействию разных температур, то входная дверь берет на себя удары стихии.

Входные двери: особенности

  • Конечно, входная дверь должна быть прочной. Для этого их оснащают стальным каркасом и ребрами жесткости;
  • Дверь не может быть пустотелой.

Читать Далее

Выбор обоев для прихожей и коридора в квартире

Прихожая в доме – это первое помещение, в которое попадаешь при входе. Поэтому важно сделать его максимально удобным и красивым, чтобы производить благоприятное впечатление. Выбор отделочных материалов велик, поэтому каждый может выбрать по своему вкусу и кошельку, но самыми популярными всегда были и остаются обои. Они отличаются широкой гаммой оттенков и рисунков, а качество современных обоев может удовлетворить даже самый взыскательный вкус.

Прочитайте онлайн Разведотряд | Глава 8Коридорные страсти

Конвой в интерьере

Два немца, два штурмфюрера – унтера СС в полевой форме трусцой поспешали по анфиладе дворца, пронзённой косыми лучами червлёного золота сквозь высокие стрельчатые окна. Поспешали, держа за локти самого традиционного, можно сказать, хрестоматийного «russischen Partisanen» – с бородой, наверняка вшивой, в засаленной тельняшке и вылинявшей гимнастёрке, выпростанной из галифе. Руки партизана были скручены за спиной ремнём. На подозрительные взгляды встречных офицеров разных родов войск и рангов, но одинаковых своим тревожным и вопросительным выражением лиц: «Что, черт возьми, Was ist Dass?», – унтера не обращали внимания, как, впрочем, и на козыряние часовых…

Хотя именно последних им и стоило опасаться. Если для какого-нибудь артиллеристского полковника или корветтен-капитана вся эта гефрайтерская мелочь, суетившаяся под ногами по каким-то своим неведомым делам, была на одно лицо, то вот Фридрих из батальона охраны вполне мог бы узнать Генриха из хозяйственной роты. Да и Генрих видал Фридриха, по крайней мере, в лицо, когда тот приходил на кухню выменять свежую рыбину на коробку шпрот. А вот этих двоих не мог признать ни тот, ни другой; хотя откуда знать в роте – не вернулся ли кто из отпуска во взводе, или наоборот.

Так что пока везло. Часовые вопросительно хмурились из-под обрезов лаково чёрных касок, посыльные на бегу оборачивались, а русская горничная так просто остолбенела, когда пленный партизан подмигнул ей из-под козырька тёплого барашкового кепи, съехавшего на нос… И жалобно как-то накуксилась. Но рано или поздно навстречу им должен был попасться штурмбанфюрер Гейгер, комендант Гелек-Су, который в лицо (то есть в морду, конечно) знал даже кота Фердинанда, которого и на кухне-то видели чаще всего с тыла, когда тот уже выдирался в форточку, потянув со связки сардельку.

– Проверьте все кабинеты! Простучите панели! Протрусите постели! – отрывисто, с нервной одышкой, командовал Гейгер, расталкивая солдат по дверям кабинетов. – Если надо – порите матрацы! Двигайте всё, что не прибито к полу гвоздями, а что прибито тем более, выкорчевывайте, к чёртовой матери… Впрочем, нет! – спохватился он, поняв, что, пожалуй, погорячился. – Пороть и корчевать не надо, на балансе всё-таки…

И уже вдогонку очередной паре охранников крикнул в глубь очередного кабинета:

– Выбросите все книги из книжного шкафа! Книжные шкафы всегда крутятся во всех шпионских романах. И, вообще, крутите всё, что крутится. Нажимайте всё, что нажимается… – Гейгер торопливо промокнул лоб под фуражкой скомканным платком. – Вы что, не смотрели «Узник замка Вевельсбург»?

Но даже комендант слегка растерялся, потеснился с отделением охраны в сторону, придержав покачнувшуюся на постаменте мраморную Психею. Уж больно озабоченные лица были у конвоиров-эсэсовцев. И только потом, подтолкнув вслед конвою первого попавшегося под руку солдата, спросил как-то совсем по-граждански:

– Sie wessen? Вы чьих будете?

– Абвер, господин штурмбанфюрер! – не замедлил с ответом Новик, щёлкнув каблуками сапог.

– Абвер. – Гейгер вскинул брови.

Ни унтеров, ни просто Schutze армейской контрразведки он, при всём желании, вспомнить не мог. Тут всё-таки офицерский дом отдыха, а не штаб. На посылках, если возникала нужда, управлялась эсэсовская охрана, и весь личный состав он самолично ставил на довольствие, а этих парней…

Читайте также:  Реставрация паркета своими руками

Гейгер недоуменно нахмурился:

– Что-то я вас не припомню…

Русский партизан вдруг бурно закашлялся, напустил слюны в бороду и попытался вытереть её о плечо, ворчливо чертыхаясь… Надо думать, что чертыхаясь. Один из эсэсовцев, проявив странное милосердие, брезгливо вытер раскрасневшуюся бородатую рожу её же кепи, утеплённым ватином. Второй же тем временем воспроизвёл то, что ему ругательски проворчал сквозь кашель Войткевич:

– Простите герр штурмбанфюрер, мы торопимся, мы ищем гауптштурмфюрера Бреннера.

Гейгер обернулся в зеркальную перспективу анфилады, в направлении, откуда появились эти двое незнакомых эсэсовца с пленным… Собственно, со стороны апартаментов Бреннера они и шли…

– Карла? – Гейгер вернул взгляд обратно. – А разве. Да вот же он!

Карл-Йозеф Бреннер, действительно, объявился за спинами конвоиров в конце коридора. Громыхнули разбросанные врозь створки дверей, и коридор наполнился гулким бесцеремонным топотом грязных сапог по тисовому паркету, хлопаньем прикладов маузеров по голенищам…

– Карл! – радушно, словно для объятий, распахнул руки Гейгер. – А ваши молодчики уже поймали одного партизана. Кстати, где поймали? – осёкся он на полуслове, перестав выглядывать за плечо Кольки Царя в форме СС-штурмана. – Надо же туда…

Русский партизан только на секунду извернулся назад, чтобы глянуть, кому там так радостно вопит Гейгер, и в следующую же секунду рванул вбок, к окну. И рывок этот, видимо, был энтузиазма немалого. Оба эсэсмана, не столько влекущие бородача под локти, сколько влекомые его бычьи упорством, едва запнувшись, оказались на низком подоконнике.

– Feuer! – ошеломлённо прошептал Гейгер, отчего-то припомнив давнюю срочную службу в артиллерии. – Огонь.

На счастье беглеца, наружная, витражная рама по-соборному высокого стрельчатого окна была распахнута. Ему не пришлось вышибать головой свинцовую решётку замысловатого узора. Мусульманский орнамент только сыграл мозаикой разноцветных лучей, когда утеплённое кепи партизана так хрястнуло в тонкое перекрестье внутренней рамы, что Гейгер болезненно поморщился: «Mein Gott. »

Впрочем, к чести штурмбанфюрера, он же первым и опомнился и стал выдирать винтовку из рук караульного. Но тот ещё не опомнился вовсе и маузер так и не отдал. Бреннер же наблюдал всю эту сцену с такой сосредоточенной миной, что можно было подумать – пытался припомнить на «расовой» комиссии девичью фамилию своей бабушки…

Прыжок в экстерьер

Стёкла фонтаном брызнули со второго этажа.

Это был первый достаточно воинственный звук, чтобы сработать, как спусковой крючок напряжения. Напряжения, натянувшего и нервы, и жилы людей заунывным воем сирены. Не хватало только оправданного приложения этой энергии, накопленной до нетерпеливого озноба, до мурашек под кожей. И теперь этот деревянный хруст, стеклянный звон… Безошибочный звук хаоса, который не мог быть ничем иным, как прелюдией к драке.

Его расслышал даже комендантский курьер Альфред, несмотря на треск и куриное квохтанье мотоцикла, трясущегося под ним в бензиновой лихорадке. Он невольно выпустил рукоять акселератора на руле и обернулся…

Подошвы сапог с самодельными косыми набойками для горного лазания и аккуратно заштопанная задница цвета хаки – последнее, что увидел Альфред в своей жизни.

– А вот и конь любовника под балконом… – проворчал Войткевич, кряхтя и потирая зад аккуратно заштопанных Асей галифе.

Stahlpferd – стальной конь «BMW R-31» – словно заржал в предчувствии лихой кавалерийской атаки. Это злосчастный Альфред, косо заваливаясь с сиденья в порожнюю коляску, потянул рукоять акселератора.

– Тпру! – ухватил никелированную рогатину руля Войткевич. – Далеко собрался? – спросил он скорее «стального коня», чем его седока.

Альфред, со сломанной шеей, изумлённо таращился в безответное небо. Никак не ожидал отличник гитлерюгенда такого вот ангела смерти – расово неполноценную русскую задницу, да ещё штопаную. Ни чёрта эпически-вагнеровского «Der Hintere!», как говорил преподобный Фелиас, накрыв муху пивным бокалом…

А собирался Альфред вниз, в комендатуру посёлка, чтобы вызвать подкрепление. Телефонная связь пропала ровно в 18.00. Внезапно и наглухо. Но после того как стало известно о возможной диверсии русских, это уже никого не удивило.

Хотя удивило бы, если б в 17.55 кто-нибудь поинтересовался, а куда, собственно, направляется на ночь глядя старый татарин с садовыми ножницами под мышкой, подслеповато всматриваясь в карманные часы на ладони.

Интерьер с татарином

– Почему он нам раньше не сказал?! – с нетерпеливой прытью пересчитывая половицы садового домика, спросил комендант переводчика, одолженного Бреннером. – Warum?! – выкрикнул он в сморщенное личико Зелимхана, безмятежное и отрешённое. Точно у святого Антония в момент искушения. «Тьфу!» – сплюнул штурмбанфюрер.

– Так ведь никто и не спрашивали, господин офицер… – ещё больше сморщилось личико татарина простодушным до слёз удивлением.

– Э-э. – взревел комендант, отпихнув переводчика. – Donnerwetter! Веди, старая сволочь! Сейчас же веди к подземному ходу, где он там начинается и куда!

Чистенький, выдраенный для ходьбы босиком, пол под ногами штурмбанфюрера вдруг вытряхнул пыль, затаившуюся в щелях, и тревожно звякнули стёклышки подслеповатых оконец. Глухой рокот прокатился по лужайке перед парадным подъездом Гелек-Су. Гейгер бросился к одному оконцу, отбросил пожелтевшую шторку и расплющил сизый мясистый нос на стекле, но тотчас же шарахнулся назад.

– Сейчас же, сейчас поведёшь, чуть позже… – пробормотал он нервной скороговоркой, пряча глаза и от переводчика, метнувшегося к простенку, и от татарина.

Тот вообще ухом не повёл на пороховой гвалт, разраставшийся во дворе быстрее, чем эхо взрыва увязало в деревьях сада. «Ещё бы, старческая глухота…» – поуспокоил себя Гейгер и попытался как можно более хладнокровно, нога за ногу, усесться на единственном стуле в домике садовника. Но тотчас же подскочил, едва успев забросить одну за другую – вдогонку первому рокоту взрыва, следом покатил и другой, третий…

Во чреве земном

– Вроде никого… – выдохнул наконец Громов.

Чуть ли не минуту, стиснув зубы, он сдерживал дыхание, прислушиваясь к глухому мраку, наступавшему сразу же за пляшущим рваным краем огненных бликов.

– Тильки наши гупотять, – ткнув горящим факелом через плечо, в другую сторону, подтвердил Мыкола Здоровыло. Добровольный помощник из группы Войткевича.

Там затихал подпольным крысиным шорохом нескладный, вразнобой, шум беготни – старший сержант Каверзев волок за шкирку «языка», себе равного званием Толлера. Тот, хоть и не упирался особенно, но и не способствовал собственной эвакуации. Болтался «язык», как у идиота…

– Да потуши ты его уже… – проворчал вполголоса Громов. – Фрицы вот-вот сунутся, куда ты его, в штаны спрячешь, что ли?

– Ага, тебе… – буркнул Мыкола, но, бросив факел под ноги, принялся затаптывать пляшущие язычки.

– Мне нельзя, у меня и в штанах тротил, – заметил Громов, поддёргивая конец телефонного провода. – Вроде всё цело…

На пару долгих секунд всё исчезло во мраке, словно на них со Здоровылом кто-то набросил непроницаемый фотографический полог. Но ещё через секунду конус фонарного света выхватил сумрачную перспективу туннеля. Неглубокую, смутную уже в десятке шагов, но телефонный провод в красноватом сумраке блеснул отчётливым пунктиром.

– Чёрт… – недовольно хмыкнул сапёр. Изоляция провода лоснилась в свете аккумуляторного фонарика, как начищенная кирза. – Заметят сходу, как только посветят. – Громов исподлобья глянул на помощника. – Бегаешь быстро?

– О-ё… – прозорливо протянул Здоровыло. – Скильки в нас часу?

– Сколько успеешь, всё твоё. Давай динамо…

Здоровыло выдернул из вещмешка коробку полевого телефона и тотчас же принялся откручивать зажимы клемм. Ручищи его дрожали. Заметив это, сапёр утешительно похлопал морпеха по плечу:

– Не дрейфь, мокропехота! Пока фаза до нуля добежит, пока вернётся… Ты ещё и на развалины поссышь, как победитель.

– От бы тильки не як той горобець… – как-то не слишком оптимистически проворчал Мыкола.

“Коридорные страсти” или как сделать его уютным, красивым и просторным

Глава 8. Коридорные страсти

Конвой в интерьере

Два немца, два штурмфюрера — унтера СС в полевой форме трусцой поспешали по анфиладе дворца, пронзённой косыми лучами червлёного золота сквозь высокие стрельчатые окна. Поспешали, держа за локти самого традиционного, можно сказать, хрестоматийного «russischen Partisanen» — с бородой, наверняка вшивой, в засаленной тельняшке и вылинявшей гимнастёрке, выпростанной из галифе. Руки партизана были скручены за спиной ремнём. На подозрительные взгляды встречных офицеров разных родов войск и рангов, но одинаковых своим тревожным и вопросительным выражением лиц: «Что, черт возьми, Was ist Dass?», — унтера не обращали внимания, как, впрочем, и на козыряние часовых…

Хотя именно последних им и стоило опасаться. Если для какого-нибудь артиллеристского полковника или корветтен-капитана вся эта гефрайтерская мелочь, суетившаяся под ногами по каким-то своим неведомым делам, была на одно лицо, то вот Фридрих из батальона охраны вполне мог бы узнать Генриха из хозяйственной роты. Да и Генрих видал Фридриха, по крайней мере, в лицо, когда тот приходил на кухню выменять свежую рыбину на коробку шпрот. А вот этих двоих не мог признать ни тот, ни другой; хотя откуда знать в роте — не вернулся ли кто из отпуска во взводе, или наоборот?…

Так что пока везло. Часовые вопросительно хмурились из-под обрезов лаково чёрных касок, посыльные на бегу оборачивались, а русская горничная так просто остолбенела, когда пленный партизан подмигнул ей из-под козырька тёплого барашкового кепи, съехавшего на нос… И жалобно как-то накуксилась. Но рано или поздно навстречу им должен был попасться штурмбанфюрер Гейгер, комендант Гелек-Су, который в лицо (то есть в морду, конечно) знал даже кота Фердинанда, которого и на кухне-то видели чаще всего с тыла, когда тот уже выдирался в форточку, потянув со связки сардельку.

— Проверьте все кабинеты! Простучите панели! Протрусите постели! — отрывисто, с нервной одышкой, командовал Гейгер, расталкивая солдат по дверям кабинетов. — Если надо — порите матрацы! Двигайте всё, что не прибито к полу гвоздями, а что прибито тем более, выкорчевывайте, к чёртовой матери… Впрочем, нет! — спохватился он, поняв, что, пожалуй, погорячился. — Пороть и корчевать не надо, на балансе всё-таки…

И уже вдогонку очередной паре охранников крикнул в глубь очередного кабинета:

— Выбросите все книги из книжного шкафа! Книжные шкафы всегда крутятся во всех шпионских романах. И, вообще, крутите всё, что крутится. Нажимайте всё, что нажимается… — Гейгер торопливо промокнул лоб под фуражкой скомканным платком. — Вы что, не смотрели «Узник замка Вевельсбург»?

Но даже комендант слегка растерялся, потеснился с отделением охраны в сторону, придержав покачнувшуюся на постаменте мраморную Психею. Уж больно озабоченные лица были у конвоиров-эсэсовцев. И только потом, подтолкнув вслед конвою первого попавшегося под руку солдата, спросил как-то совсем по-граждански:

— Sie wessen? Вы чьих будете?

— Абвер, господин штурмбанфюрер! — не замедлил с ответом Новик, щёлкнув каблуками сапог.

— Абвер?… — Гейгер вскинул брови.

Ни унтеров, ни просто Schutze армейской контрразведки он, при всём желании, вспомнить не мог. Тут всё-таки офицерский дом отдыха, а не штаб. На посылках, если возникала нужда, управлялась эсэсовская охрана, и весь личный состав он самолично ставил на довольствие, а этих парней…

Гейгер недоуменно нахмурился:

— Что-то я вас не припомню…

Читайте также:  Встраиваемая техника для кухни. Выбираем с умом

Русский партизан вдруг бурно закашлялся, напустил слюны в бороду и попытался вытереть её о плечо, ворчливо чертыхаясь… Надо думать, что чертыхаясь. Один из эсэсовцев, проявив странное милосердие, брезгливо вытер раскрасневшуюся бородатую рожу её же кепи, утеплённым ватином. Второй же тем временем воспроизвёл то, что ему ругательски проворчал сквозь кашель Войткевич:

— Простите герр штурмбанфюрер, мы торопимся, мы ищем гауптштурмфюрера Бреннера.

Гейгер обернулся в зеркальную перспективу анфилады, в направлении, откуда появились эти двое незнакомых эсэсовца с пленным… Собственно, со стороны апартаментов Бреннера они и шли…

— Карла? — Гейгер вернул взгляд обратно. — А разве?… Да вот же он!

Карл-Йозеф Бреннер, действительно, объявился за спинами конвоиров в конце коридора. Громыхнули разбросанные врозь створки дверей, и коридор наполнился гулким бесцеремонным топотом грязных сапог по тисовому паркету, хлопаньем прикладов маузеров по голенищам…

— Карл! — радушно, словно для объятий, распахнул руки Гейгер. — А ваши молодчики уже поймали одного партизана. Кстати, где поймали? — осёкся он на полуслове, перестав выглядывать, за плечо Кольки Царя в форме СС-штурмана. — Надо же туда…

Русский партизан только на секунду извернулся назад, чтобы глянуть, кому там так радостно вопит Гейгер, и в следующую же секунду рванул вбок, к окну. И рывок этот, видимо, был энтузиазма немалого. Оба эсэсмана, не столько влекущие бородача под локти, сколько влекомые его бычьи упорством, едва запнувшись, оказались на низком подоконнике.

— Feuer! — ошеломлённо прошептал Гейгер, отчего-то припомнив давнюю срочную службу в артиллерии. — Огонь.

На счастье беглеца, наружная, витражная рама по-соборному высокого стрельчатого окна была распахнута. Ему не пришлось вышибать головой свинцовую решётку замысловатого узора. Мусульманский орнамент только сыграл мозаикой разноцветных лучей, когда утеплённое кепи партизана так хрястнуло в тонкое перекрестье внутренней рамы, что Гейгер болезненно поморщился: «Mein Gott. »

Впрочем, к чести штурмбанфюрера, он же первым и опомнился и стал выдирать винтовку из рук караульного. Но тот ещё не опомнился вовсе и маузер так и не отдал. Бреннер же наблюдал всю эту сцену с такой сосредоточенной миной, что можно было подумать — пытался припомнить на «расовой» комиссии девичью фамилию своей бабушки…

Прыжок в экстерьер

Стёкла фонтаном брызнули со второго этажа.

Это был первый достаточно воинственный звук, чтобы сработать, как спусковой крючок напряжения. Напряжения, натянувшего и нервы, и жилы людей заунывным воем сирены. Не хватало только оправданного приложения этой энергии, накопленной до нетерпеливого озноба, до мурашек под кожей. И теперь этот деревянный хруст, стеклянный звон… Безошибочный звук хаоса, который не мог быть ничем иным, как прелюдией к драке.

Его расслышал даже комендантский курьер Альфред, несмотря на треск и куриное квохтанье мотоцикла, трясущегося под ним в бензиновой лихорадке. Он невольно выпустил рукоять акселератора на руле и обернулся…

Подошвы сапог с самодельными косыми набойками для горного лазания и аккуратно заштопанная задница цвета хаки — последнее, что увидел Альфред в своей жизни.

— А вот и конь любовника под балконом… — проворчал Войткевич, кряхтя и потирая зад аккуратно заштопанных Асей галифе.

Stahlpferd — стальной конь «BMW R-31» — словно заржал в предчувствии лихой кавалерийской атаки. Это злосчастный Альфред, косо заваливаясь с сиденья в порожнюю коляску, потянул рукоять акселератора.

— Тпру! — ухватил никелированную рогатину руля Войткевич. — Далеко собрался? — спросил он скорее «стального коня», чем его седока.

Альфред, со сломанной шеей, изумлённо таращился в безответное небо. Никак не ожидал отличник гитлерюгенда такого вот ангела смерти — расово неполноценную русскую задницу, да ещё штопаную. Ни чёрта эпически-вагнеровского «Der Hintere!», как говорил преподобный Фелиас, накрыв муху пивным бокалом…

А собирался Альфред вниз, в комендатуру посёлка, чтобы вызвать подкрепление. Телефонная связь пропала ровно в 18.00. Внезапно и наглухо. Но после того как стало известно о возможной диверсии русских, это уже никого не удивило.

Хотя удивило бы, если б в 17.55 кто-нибудь поинтересовался, а куда, собственно, направляется на ночь глядя старый татарин с садовыми ножницами под мышкой, подслеповато всматриваясь в карманные часы на ладони.

Интерьер с татарином

— Почему он нам раньше не сказал?! — с нетерпеливой прытью пересчитывая половицы садового домика, спросил комендант переводчика, одолженного Бреннером. — Warum?! — выкрикнул он в сморщенное личико Зелимхана, безмятежное и отрешённое. Точно у святого Антония в момент искушения. «Тьфу!» — сплюнул штурмбанфюрер.

— Так ведь никто и не спрашивали, господин офицер… — ещё больше сморщилось личико татарина простодушным до слёз удивлением.

— Э-э. — взревел комендант, отпихнув переводчика. — Donnerwetter! Веди, старая сволочь! Сейчас же веди к подземному ходу, где он там начинается и куда!

Чистенький, выдраенный для ходьбы босиком, пол под ногами штурмбанфюрера вдруг вытряхнул пыль, затаившуюся в щелях, и тревожно звякнули стёклышки подслеповатых оконец. Глухой рокот прокатился по лужайке перед парадным подъездом Гелек-Су. Гейгер бросился к одному оконцу, отбросил пожелтевшую шторку и расплющил сизый мясистый нос на стекле, но тотчас же шарахнулся назад.

— Сейчас же, сейчас поведёшь, чуть позже… — пробормотал он нервной скороговоркой, пряча глаза и от переводчика, метнувшегося к простенку, и от татарина.

Тот вообще ухом не повёл на пороховой гвалт, разраставшийся во дворе быстрее, чем эхо взрыва увязало в деревьях сада. «Ещё бы, старческая глухота…» — поуспокоил себя Гейгер и попытался как можно более хладнокровно, нога за ногу, усесться на единственном стуле в домике садовника. Но тотчас же подскочил, едва успев забросить одну за другую — вдогонку первому рокоту взрыва, следом покатил и другой, третий…

Во чреве земном

— Вроде никого… — выдохнул наконец Громов.

Чуть ли не минуту, стиснув зубы, он сдерживал дыхание, прислушиваясь к глухому мраку, наступавшему сразу же за пляшущим рваным краем огненных бликов.

— Тильки наши гупотять, — ткнув горящим факелом через плечо, в другую сторону, подтвердил Мыкола Здоровыло. Добровольный помощник из группы Войткевича.

Там затихал подпольным крысиным шорохом нескладный, вразнобой, шум беготни — старший сержант Каверзев волок за шкирку «языка», себе равного званием Толлера. Тот, хоть и не упирался особенно, но и не способствовал собственной эвакуации. Болтался «язык», как у идиота…

— Да потуши ты его уже… — проворчал вполголоса Громов. — Фрицы вот-вот сунутся, куда ты его, в штаны спрячешь, что ли?

— Ага, тебе… — буркнул Мыкола, но, бросив факел под ноги, принялся затаптывать пляшущие язычки.

— Мне нельзя, у меня и в штанах тротил, — заметил Громов, поддёргивая конец телефонного провода. — Вроде всё цело…

На пару долгих секунд всё исчезло во мраке, словно на них со Здоровылом кто-то набросил непроницаемый фотографический полог. Но ещё через секунду конус фонарного света выхватил сумрачную перспективу туннеля. Неглубокую, смутную уже в десятке шагов, но телефонный провод в красноватом сумраке блеснул отчётливым пунктиром.

— Чёрт… — недовольно хмыкнул сапёр. Изоляция провода лоснилась в свете аккумуляторного фонарика, как начищенная кирза. — Заметят сходу, как только посветят. — Громов исподлобья глянул на помощника. — Бегаешь быстро?

— О-ё… — прозорливо протянул Здоровыло. — Скильки в нас часу?

— Сколько успеешь, всё твоё. Давай динамо…

Здоровыло выдернул из вещмешка коробку полевого телефона и тотчас же принялся откручивать зажимы клемм. Ручищи его дрожали. Заметив это, сапёр утешительно похлопал морпеха по плечу:

— Не дрейфь, мокропехота! Пока фаза до нуля добежит, пока вернётся… Ты ещё и на развалины поссышь, как победитель.

— От бы тильки не як той горобець… — как-то не слишком оптимистически проворчал Мыкола.

“Коридорные страсти” или как сделать его уютным, красивым и просторным

Глава 8. Коридорные страсти

Конвой в интерьере

Два немца, два штурмфюрера — унтера СС в полевой форме трусцой поспешали по анфиладе дворца, пронзённой косыми лучами червлёного золота сквозь высокие стрельчатые окна. Поспешали, держа за локти самого традиционного, можно сказать, хрестоматийного «russischen Partisanen» — с бородой, наверняка вшивой, в засаленной тельняшке и вылинявшей гимнастёрке, выпростанной из галифе. Руки партизана были скручены за спиной ремнём. На подозрительные взгляды встречных офицеров разных родов войск и рангов, но одинаковых своим тревожным и вопросительным выражением лиц: «Что, черт возьми, Was ist Dass?», — унтера не обращали внимания, как, впрочем, и на козыряние часовых…

Хотя именно последних им и стоило опасаться. Если для какого-нибудь артиллеристского полковника или корветтен-капитана вся эта гефрайтерская мелочь, суетившаяся под ногами по каким-то своим неведомым делам, была на одно лицо, то вот Фридрих из батальона охраны вполне мог бы узнать Генриха из хозяйственной роты. Да и Генрих видал Фридриха, по крайней мере, в лицо, когда тот приходил на кухню выменять свежую рыбину на коробку шпрот. А вот этих двоих не мог признать ни тот, ни другой; хотя откуда знать в роте — не вернулся ли кто из отпуска во взводе, или наоборот?…

Так что пока везло. Часовые вопросительно хмурились из-под обрезов лаково чёрных касок, посыльные на бегу оборачивались, а русская горничная так просто остолбенела, когда пленный партизан подмигнул ей из-под козырька тёплого барашкового кепи, съехавшего на нос… И жалобно как-то накуксилась. Но рано или поздно навстречу им должен был попасться штурмбанфюрер Гейгер, комендант Гелек-Су, который в лицо (то есть в морду, конечно) знал даже кота Фердинанда, которого и на кухне-то видели чаще всего с тыла, когда тот уже выдирался в форточку, потянув со связки сардельку.

— Проверьте все кабинеты! Простучите панели! Протрусите постели! — отрывисто, с нервной одышкой, командовал Гейгер, расталкивая солдат по дверям кабинетов. — Если надо — порите матрацы! Двигайте всё, что не прибито к полу гвоздями, а что прибито тем более, выкорчевывайте, к чёртовой матери… Впрочем, нет! — спохватился он, поняв, что, пожалуй, погорячился. — Пороть и корчевать не надо, на балансе всё-таки…

И уже вдогонку очередной паре охранников крикнул в глубь очередного кабинета:

— Выбросите все книги из книжного шкафа! Книжные шкафы всегда крутятся во всех шпионских романах. И, вообще, крутите всё, что крутится. Нажимайте всё, что нажимается… — Гейгер торопливо промокнул лоб под фуражкой скомканным платком. — Вы что, не смотрели «Узник замка Вевельсбург»?

Но даже комендант слегка растерялся, потеснился с отделением охраны в сторону, придержав покачнувшуюся на постаменте мраморную Психею. Уж больно озабоченные лица были у конвоиров-эсэсовцев. И только потом, подтолкнув вслед конвою первого попавшегося под руку солдата, спросил как-то совсем по-граждански:

— Sie wessen? Вы чьих будете?

— Абвер, господин штурмбанфюрер! — не замедлил с ответом Новик, щёлкнув каблуками сапог.

— Абвер?… — Гейгер вскинул брови.

Ни унтеров, ни просто Schutze армейской контрразведки он, при всём желании, вспомнить не мог. Тут всё-таки офицерский дом отдыха, а не штаб. На посылках, если возникала нужда, управлялась эсэсовская охрана, и весь личный состав он самолично ставил на довольствие, а этих парней…

Гейгер недоуменно нахмурился:

— Что-то я вас не припомню…

Русский партизан вдруг бурно закашлялся, напустил слюны в бороду и попытался вытереть её о плечо, ворчливо чертыхаясь… Надо думать, что чертыхаясь. Один из эсэсовцев, проявив странное милосердие, брезгливо вытер раскрасневшуюся бородатую рожу её же кепи, утеплённым ватином. Второй же тем временем воспроизвёл то, что ему ругательски проворчал сквозь кашель Войткевич:

Читайте также:  Реле давления для гидроаккумулятора: как правильно установить и настроить

— Простите герр штурмбанфюрер, мы торопимся, мы ищем гауптштурмфюрера Бреннера.

Гейгер обернулся в зеркальную перспективу анфилады, в направлении, откуда появились эти двое незнакомых эсэсовца с пленным… Собственно, со стороны апартаментов Бреннера они и шли…

— Карла? — Гейгер вернул взгляд обратно. — А разве?… Да вот же он!

Карл-Йозеф Бреннер, действительно, объявился за спинами конвоиров в конце коридора. Громыхнули разбросанные врозь створки дверей, и коридор наполнился гулким бесцеремонным топотом грязных сапог по тисовому паркету, хлопаньем прикладов маузеров по голенищам…

— Карл! — радушно, словно для объятий, распахнул руки Гейгер. — А ваши молодчики уже поймали одного партизана. Кстати, где поймали? — осёкся он на полуслове, перестав выглядывать, за плечо Кольки Царя в форме СС-штурмана. — Надо же туда…

Русский партизан только на секунду извернулся назад, чтобы глянуть, кому там так радостно вопит Гейгер, и в следующую же секунду рванул вбок, к окну. И рывок этот, видимо, был энтузиазма немалого. Оба эсэсмана, не столько влекущие бородача под локти, сколько влекомые его бычьи упорством, едва запнувшись, оказались на низком подоконнике.

— Feuer! — ошеломлённо прошептал Гейгер, отчего-то припомнив давнюю срочную службу в артиллерии. — Огонь.

На счастье беглеца, наружная, витражная рама по-соборному высокого стрельчатого окна была распахнута. Ему не пришлось вышибать головой свинцовую решётку замысловатого узора. Мусульманский орнамент только сыграл мозаикой разноцветных лучей, когда утеплённое кепи партизана так хрястнуло в тонкое перекрестье внутренней рамы, что Гейгер болезненно поморщился: «Mein Gott. »

Впрочем, к чести штурмбанфюрера, он же первым и опомнился и стал выдирать винтовку из рук караульного. Но тот ещё не опомнился вовсе и маузер так и не отдал. Бреннер же наблюдал всю эту сцену с такой сосредоточенной миной, что можно было подумать — пытался припомнить на «расовой» комиссии девичью фамилию своей бабушки…

Прыжок в экстерьер

Стёкла фонтаном брызнули со второго этажа.

Это был первый достаточно воинственный звук, чтобы сработать, как спусковой крючок напряжения. Напряжения, натянувшего и нервы, и жилы людей заунывным воем сирены. Не хватало только оправданного приложения этой энергии, накопленной до нетерпеливого озноба, до мурашек под кожей. И теперь этот деревянный хруст, стеклянный звон… Безошибочный звук хаоса, который не мог быть ничем иным, как прелюдией к драке.

Его расслышал даже комендантский курьер Альфред, несмотря на треск и куриное квохтанье мотоцикла, трясущегося под ним в бензиновой лихорадке. Он невольно выпустил рукоять акселератора на руле и обернулся…

Подошвы сапог с самодельными косыми набойками для горного лазания и аккуратно заштопанная задница цвета хаки — последнее, что увидел Альфред в своей жизни.

— А вот и конь любовника под балконом… — проворчал Войткевич, кряхтя и потирая зад аккуратно заштопанных Асей галифе.

Stahlpferd — стальной конь «BMW R-31» — словно заржал в предчувствии лихой кавалерийской атаки. Это злосчастный Альфред, косо заваливаясь с сиденья в порожнюю коляску, потянул рукоять акселератора.

— Тпру! — ухватил никелированную рогатину руля Войткевич. — Далеко собрался? — спросил он скорее «стального коня», чем его седока.

Альфред, со сломанной шеей, изумлённо таращился в безответное небо. Никак не ожидал отличник гитлерюгенда такого вот ангела смерти — расово неполноценную русскую задницу, да ещё штопаную. Ни чёрта эпически-вагнеровского «Der Hintere!», как говорил преподобный Фелиас, накрыв муху пивным бокалом…

А собирался Альфред вниз, в комендатуру посёлка, чтобы вызвать подкрепление. Телефонная связь пропала ровно в 18.00. Внезапно и наглухо. Но после того как стало известно о возможной диверсии русских, это уже никого не удивило.

Хотя удивило бы, если б в 17.55 кто-нибудь поинтересовался, а куда, собственно, направляется на ночь глядя старый татарин с садовыми ножницами под мышкой, подслеповато всматриваясь в карманные часы на ладони.

Интерьер с татарином

— Почему он нам раньше не сказал?! — с нетерпеливой прытью пересчитывая половицы садового домика, спросил комендант переводчика, одолженного Бреннером. — Warum?! — выкрикнул он в сморщенное личико Зелимхана, безмятежное и отрешённое. Точно у святого Антония в момент искушения. «Тьфу!» — сплюнул штурмбанфюрер.

— Так ведь никто и не спрашивали, господин офицер… — ещё больше сморщилось личико татарина простодушным до слёз удивлением.

— Э-э. — взревел комендант, отпихнув переводчика. — Donnerwetter! Веди, старая сволочь! Сейчас же веди к подземному ходу, где он там начинается и куда!

Чистенький, выдраенный для ходьбы босиком, пол под ногами штурмбанфюрера вдруг вытряхнул пыль, затаившуюся в щелях, и тревожно звякнули стёклышки подслеповатых оконец. Глухой рокот прокатился по лужайке перед парадным подъездом Гелек-Су. Гейгер бросился к одному оконцу, отбросил пожелтевшую шторку и расплющил сизый мясистый нос на стекле, но тотчас же шарахнулся назад.

— Сейчас же, сейчас поведёшь, чуть позже… — пробормотал он нервной скороговоркой, пряча глаза и от переводчика, метнувшегося к простенку, и от татарина.

Тот вообще ухом не повёл на пороховой гвалт, разраставшийся во дворе быстрее, чем эхо взрыва увязало в деревьях сада. «Ещё бы, старческая глухота…» — поуспокоил себя Гейгер и попытался как можно более хладнокровно, нога за ногу, усесться на единственном стуле в домике садовника. Но тотчас же подскочил, едва успев забросить одну за другую — вдогонку первому рокоту взрыва, следом покатил и другой, третий…

Во чреве земном

— Вроде никого… — выдохнул наконец Громов.

Чуть ли не минуту, стиснув зубы, он сдерживал дыхание, прислушиваясь к глухому мраку, наступавшему сразу же за пляшущим рваным краем огненных бликов.

— Тильки наши гупотять, — ткнув горящим факелом через плечо, в другую сторону, подтвердил Мыкола Здоровыло. Добровольный помощник из группы Войткевича.

Там затихал подпольным крысиным шорохом нескладный, вразнобой, шум беготни — старший сержант Каверзев волок за шкирку «языка», себе равного званием Толлера. Тот, хоть и не упирался особенно, но и не способствовал собственной эвакуации. Болтался «язык», как у идиота…

— Да потуши ты его уже… — проворчал вполголоса Громов. — Фрицы вот-вот сунутся, куда ты его, в штаны спрячешь, что ли?

— Ага, тебе… — буркнул Мыкола, но, бросив факел под ноги, принялся затаптывать пляшущие язычки.

— Мне нельзя, у меня и в штанах тротил, — заметил Громов, поддёргивая конец телефонного провода. — Вроде всё цело…

На пару долгих секунд всё исчезло во мраке, словно на них со Здоровылом кто-то набросил непроницаемый фотографический полог. Но ещё через секунду конус фонарного света выхватил сумрачную перспективу туннеля. Неглубокую, смутную уже в десятке шагов, но телефонный провод в красноватом сумраке блеснул отчётливым пунктиром.

— Чёрт… — недовольно хмыкнул сапёр. Изоляция провода лоснилась в свете аккумуляторного фонарика, как начищенная кирза. — Заметят сходу, как только посветят. — Громов исподлобья глянул на помощника. — Бегаешь быстро?

— О-ё… — прозорливо протянул Здоровыло. — Скильки в нас часу?

— Сколько успеешь, всё твоё. Давай динамо…

Здоровыло выдернул из вещмешка коробку полевого телефона и тотчас же принялся откручивать зажимы клемм. Ручищи его дрожали. Заметив это, сапёр утешительно похлопал морпеха по плечу:

— Не дрейфь, мокропехота! Пока фаза до нуля добежит, пока вернётся… Ты ещё и на развалины поссышь, как победитель.

— От бы тильки не як той горобець… — как-то не слишком оптимистически проворчал Мыкола.

“Коридорные страсти” или как сделать его уютным, красивым и просторным

КОРИДОРНЫЕ СТРАСТИ
Те, кто не принадлежит “звездной команде НТВ”, вынуждены подвинуться
Ольга Тропкина

Описанные в репортаже нашего корреспондента события происходили в то время, когда фрондеры c НТВ делили студии с сотрудниками ТНТ. Скоро они покинут гостеприимный дециметровый канал и перекочуют на ТВ-6. Однако вред ли переселение улучшит ситуацию: просто неразбериха переместится из одних коридоров в другие.

ПОМЕЩЕНИЕ телекомпании ТНТ, где ныне работает над выпусками новостей значительная часть бывших журналистов НТВ, сейчас походит скорее на пчелиный улей. Оно и понятно – площади, на которых до недавнего времени размещалась небольшая дециметровая телекомпания, явно не подходят для полноценной деятельности сотрудников одной из крупнейших информационных служб России.

Впрочем, для самих сотрудников ТНТ все происходящее стало скорее приятным, чем неприятным сюрпризом, несмотря на то что, “приютив” коллег, они вынуждены были освободить большую часть комнат помещения. Похоже, неудобства коллеги с ТНТ готовы терпеть только для того, чтобы быть причастными к тому “революционному” духу, который воцарился в узких коридорах телекомпании. А неудобств у энтэвэшников действительно немало – мимолетные “летучки” проходят прямо у входа в аппаратные, а корреспонденты переживают по поводу телевизионных камер, которых после “переезда” у службы новостей осталось немного. Вероятно, сцена, свидетелем которой стал корреспондент “НГ”, сейчас для ушедшей части команды НТВ является обычной – встречаясь друг с другом, руководство и сотрудники телеканала сбиваются в стихийные группки и начинают друг друга ободрять, хлопать по плечу и нервно смеяться. Да и сами коридоры мало чем напоминают коридоры прежнего НТВ – во всем чувствуется атмосфера аврала. На дверях развешены новые, нарисованные маркером на обычной бумаге таблички, а в кабинетах сотрудники в буквальном смысле сидят на чемоданах. В разговоре с корреспондентом “НГ” обозреватель Константин Точилин признался, что о прежнем качестве информационных программ, которые сейчас делает ТНТ, говорить не приходится – весьма проблематично найти даже стол, чтобы написать текст к репортажу от руки, не говоря уж о компьютере. Как будто иллюстрацией к его словам выступил кремлевский телеобозреватель Алим Юсупов, который, спускаясь по лестнице, спрашивал у коллег, где же можно найти свободный компьютер и, наконец, переодеться.

Тем не менее все бытовые неприятности, похоже, не так волнуют сотрудников телекомпании – улыбка не сходила с их лиц все время пребывания корреспондента “НГ” в студии ТНТ. Даже известие о налоговых претензиях к генеральному директору телекомпании было воспринято с иронией – как ожидаемая закономерность. Конечно, заметил Константин Точилин, “говорить о том, что с моральным духом у нас все в порядке, нельзя”. Но, по его словам, переживания вызваны не столько отсутствием камер и компьютеров, сколько тем, что “в наших родных стенах поселился кто-то чужой”. Что касается темы “штрейкбрехеров”, как называют бывшие корреспонденты НТВ своих коллег, не пожелавших уйти на ТНТ, то от оценочных характеристик работники ТНТ предпочитали воздерживаться, ограничиваясь фразами о том, что “обсуждать здесь нечего”. О собственной судьбе репортеры также предпочитали рассуждать без особых эмоций – теперь, судя по всему, все заняли выжидательную позицию и предпочитают не заглядывать далеко вперед.

Что же касается, собственно, обновленного НТВ, то оценить ситуацию в студии корреспонденту “НГ” так и не удалось. Вероятно, его сотрудникам теперь приходится гораздо тяжелее, чем их бывшим коллегам. Судя по реакции новых-старых энтэвэшников, на телеканале творится неразбериха – мы не смогли получить комментарий ни от первых лиц канала, ни от его пресс-службы, ни просто посетить телекомпанию НТВ.

Ссылка на основную публикацию